Все науки, которые изучают человеческий разум, имеют очень шаткую основу. А когда дело касается воображения, то здесь вообще нет никакого фундамента.
Философия — очень спорная наука. По сути, это не наука вообще. Попробуйте оперировать в ней четкими, каменными фактами. Это наука похожа на мыльный пузырь. Сотни мыльных пузырей. Всегда можно надуть свой и лопнуть чужой.
Из нее вышла софистика — грамотно играя словами, можно замучать кого угодно, даже не имея ни малейшего понятия, о чем вы, собственно, спорите.
К философии всегда относились по разному. Многие — с пренебрежением. Этих людей раздражают болтуны, волнующиеся о сути Мироздания, в то время, как у них на кухне в умывальнике плавает грязная посуда.
А некоторые (например, моя бывшая учительница по философии) считают ее основой, плацдармом для размышления, как теоретического (сама философия), так и практического (философия в контексте психологии, социологии, культурологии, теологии и этики). Это, я думаю, гораздо ближе, потому что границы между этими дисциплинами все равно размыты. Даже в серьезной книге по психологии (например, описание лабораторных экспериментов и полевых исследований) все равно возможны ссылки на философов.
Нельзя четко охарактеризовать деятельность человека, который интересуется мышлением.
Например, Альбер Камю. Я часто о нем вспоминаю. Часто пишут, что он был социологом. В институтах задают по нему темы в рамках культурологии. Экзестенциализм, которым интересовался Камю, это философия. А Нобелевскую премию ему дали по литературе (убейте, но не пойму, за что — жуткий слог. Может, переводчики идиоты?).
То есть, Камю — это и писатель, и философ, и культуролог, и социолог. Многовато, не правда ли? Почему просто не сказать, что это умный, одаренный человек?
Конечно, не все писатели — философы, и не все философы — писатели. Но, некая общая линия есть во всем, что касается ума и души.
Короче говоря, философия — это дракон с несколькими головами, которые иногда ссорятся, иногда мирятся, но торчат-то из одного туловища.
Перейдем к фантастике. Это литературный жанр, который тоже имеет размытые границы. Кто-то его вообще за литературу не считает, а кто-то (я 
больше всего любит именно фантастику.
Начнем с того, что фантастика, производное «fantasy» — это фантазия, воображение. Сила воображения дает человеку жизнь. Мечты — это своеобразная отдушина. Чтение — это тоже воображение, именно так. Как писал Ю. Никитин (хоть я его книги не люблю, но это классное описание) — когда человек читает, в мозге происходит титаническая работа. Черные закорючки с белых страниц проходят по оптическому нерву в мозг и превращаются в голове читателя во что угодно — в бабочек, в листья, в звуки, в запахи, в целый мир.
Ведь не зря писателей называют инженерами душ человеческих — играя буквами, они играют разумом человека. Почему одни и те же книги покупают разные люди? В зависимости от рода мыслей, от жизненного опыта, от силы фантазии, одни и те же картины каждый видит по-своему.
Если брать широко, то вся литература в некотором роде — фантастика.
Конечно, есть много халтуры. Даже очень много. Это всегда портит репутацию жанра, и будет портить в дальнейшем. Качественная фантастика есть, ее просто надо искать. Когда Теодора Старджона попросили прокомментировать заявление о том, что 90 процентов фантастики — говно, он на это ответил, что 90 процентов всей массовой культуры — точно такое же говно. Теперь этот тезис известен как закон Старджона.
Это тема богатая, я к ней обязательно вернусь. А сейчас пример того, что самородки есть везде.
В одно краткое мгновение Волку вдруг открылась страшная картина, заставившая его содрогнуться. Он увидел, что, несмотря на всю свою мощь, Бочулаз лишь одно из щупалец огромного спрута, опутавшего Вселенную, имя которому – Нургл. Видение, представшее взору Рагнара, едва ли поддавалось какому-то разумному объяснению. Просто он видел Вселенную, и вся она была поражена чумой Хаоса.
Даже то, что на первый взгляд казалось здоровым, все равно несло в себе ее споры, пробуждение которых неотвратимо, как сама жизнь. Весь мир являл собой единый, пораженный Хаосом, на глазах разлагающийся и превращающийся в тлен организм. Победа Нургла неизбежна, потому что вся Вселенная – это и есть Нургл… Он уже победил и может быть уничтожен лишь вместе с самой Вселенной.
Идем дальше.
Волк был потрясен открывшейся перед ним страшной картиной. Но больше всего его поразили не ужасы, что в одно мгновение пронеслись перед его мысленным взором, и даже не совершенная непоправимость ситуации, сколько понимание того, что все это – правда. Всем своим существом Рагнар почувствовал, что все увиденное им – реально, что весь мир, и он вместе с ним, уже мертв и его последняя судорога лишь вопрос времени.
И еще немного.
Но наряду с этим в нем жило и знание, которое сказало Волку, что, хотя все увиденное им – правда, причем правда до малейших подробностей, существует и другая правда, не отрицающая, но дополняющая первую. Предложенный Рагнару богом Хаоса взгляд на Вселенную был истинным, но… не единственным, а лишь одним из многих, все разнообразие которых поистине непостижимо для человека.
Вот так в книге, с обложки которой скалит зубы дядька малоприятного вида можно найти изящную философию. Адью.
