Сегодня утром, проходя по белой, заснеженной улице, где хлопьями кружится снег, я вдруг представил себя сорокалетним мужчиной и подумал — что изменилось за те шестнадцать лет, которые прошли с тех пор, когда мне было двадцать три?
Перекресток, на котором я по дороге на работу сворачиваю направо (направо дорога, которая ведет в лес, а за лесом — метро) как будто охраняют два здания — пятиэтажная хрущевка и белый, солидный дом польского посольства. Они друг-друга очень дополняют. Хрущевка как будто защищает стеной наш маленький мирок, где небольшие домики частного сектора стоят вперемешку с пятиэтажными общежитиями, от всего остального мира — от того мира, который начинается за поворотом налево и выходит на большие, запруженные машинами и людьми улицы. На окраине этого мира возвышаются шестнадцатиэтажные здания, и там, где-то далеко, есть и насыпи, и железная дорога, и большие овраги, и парки, но здесь по обочинам припаркованы машины, идет снег, все тихо и иногда пробегают собаки.